Abstract
Введение. Актуальность исследования связана с ростом психологической уязвимости молодежи в условиях информационной перегрузки, что увеличивает её восприимчивость к деструктивному воздействию, особенно со стороны экстремистских и террористических организаций. При этом индивидуальные особенности играют важную роль в вовлечении в противоправную деятельность. Целью исследования стало изучение склонности к насильственному экстремизму и анализ личностных характеристик молодежи, определяющих её восприимчивость к экстремистской идеологии.
Методы. В исследовании приняли участие 274 курсанта в возрасте от 17 до 29 лет (средний возраст — 20,12 лет). Применялся комплекс психодиагностических методик: «Методика диагностики диспозиций насильственного экстремизма», «Тест агрессивности», опросник «Способы реагирования в ситуациях опасности», «Скрининг-метод для диагностики склонности к экстремизму среди студентов» и тест «Культурно-ценностный дифференциал». Обработка данных осуществлялась с помощью дескриптивной статистики, а также корреляционного (коэффициент Спирмена) и сравнительного анализа (U-критерий Манна-Уитни.
Результаты. Для молодежи с признаками социально-психологической дезадаптации характерны социальный пессимизм, деструктивность и цинизм. Сравнительный анализ установил статистически значимые различия: курсанты, готовящиеся к карьере в силовых структурах, демонстрируют более высокие показатели мистичности, цинизма, нормативного нигилизма, физической агрессии, что выступает адаптивным механизмом к будущей профессии, но одновременно повышает уязвимость к идеологиям экстремистского толка. Курсанты запаса демонстрируют высокие показатели по предметной агрессии и коллективистской ориентации («друг на друга»), что может интерпретироваться как механизм психологической защиты за счет идентификации с референтной группой, так и стать каналом вовлечения через аналогичный механизм солидарности.
Обсуждение результатов. Выявленный симптомокомплекс (мистичность, цинизм, нигилизм) у будущих военных специалистов выполняет компенсаторную функцию, но создает когнитивную уязвимость для упрощенных идеологических схем. Полученные данные подчеркивают необходимость дифференцированного подхода в превентивной работе с учетом не только явных маркеров неблагополучия, но и латентных адаптационных механизмов.
References
Артищев, А. А., & Артищева, Л. В. (2015). Образ террориста в сознании молодежи. Психология и педагогика: методика и проблемы практического применения, (45), 10-15.
Бидова, Б. Б. (2014). Некоторые аспекты обеспечения национальной безопасности на региональном уровне. Молодой ученый, (19), 410-412.
Давыдов, Д. Г., & Хломов, К. Д. (2017). Методика диагностики диспозиций насильственного экстремизма. Психологическая диагностика, 14(1), 78-97.
Кагермазова, Л. Ц., Абакумова, И. В., & Масаева, З. В. (2021). Актуальность формирования антитеррористической и антиэкстремистской направленности сознания в образовательной среде вуза. Психологические проблемы смысла жизни и акме, 1.
Кадыров, Р. В., Капустина, Т. В., Садон, Е. В., & Эльзессер, А. С. (2025). Психологическая диагностика в образовании. Профилактика склонности к экстремизму: учебник для вузов. Москва: Юрайт.
Капустина, Т. В. (2022). Разработка и апробация скрининг-метода для диагностики склонности к экстремизму. Психолог. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/razrabotka-i-aprobatsiya-skrining-metoda-dlya-diagnostiki-sklonnosti-k-ekstremizmu (дата обращения: 17.08.2025).
Каратуева, Е. Н. (2024). Дифференциация категорий «радикализм», «экстремизм», «терроризм» в политическом дискурсе. Социально-гуманитарные знания, 8. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/differentsiatsiya-kategoriy-radikalizm-ekstremizm-terrorizm-v-politicheskom-diskurse (дата обращения: 25.09.2025).
Коленова, А. С., Ермаков, П. Н., Денисова, Е. Г., & Куприянов, И. В. (2022). Психологические предикторы конструктивных и деструктивных форм информационного поведения молодежи. Российский психологический журнал, 19(2), 21–34. https://doi.org/10.21702/rpj.2022.2.2
Кондратьев, М. Ю. (2015). Социальная психология закрытых групп. От терроризма до школьного буллинга. Москва: Юрайт.
Маралов, В. Г., Малышева, Е. Ю., Смирнова, О. В., Перченко, Е. Л., & Табунов, И. А. (2012). Разработка тест-опросника по выявлению способов реагирования в ситуациях опасности в юношеском возрасте. Альманах современной науки и образования, (12), 87-90.
Маралов, В. Г., Ситаров, В. А., Романюк, Л. В., Корягина, И. И., Фортунатов, А. А., & Агеева, Л. С. (2019). Практикум по формированию позиции ненасилия у студентов – будущих специалистов сферы психолого-педагогического сопровождения. Москва: МосГУ.
Мельникова, А. А. (2018). Терроризм в эпоху глобализации: опасности медиакоммуникаций. Вестник Московского университета. Серия 10: Журналистика, (5), 120-145.
Мещанинов, В. А. (2016). Социально-психологический портрет современного террориста. Национальная безопасность, (5), 62-70.
Ольшанский, Д. В. (2002). Психология терроризма. Санкт-Петербург: Питер.
Орлов, В. В. (2024). Экстремизм в XXI веке: психология и биохимия. Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями, (24), 90-91.
Почебут, Л. Г., & Чикер, В. А. (2025). Организационная социальная психология: учебник для вузов (2-е изд., испр. и доп.). Москва: Юрайт. URL: https://urait.ru/bcode/562879/p.202.
Соколова, Е. В., & Григорьева, А. А. (2010). Личностные особенности и мотивационная сфера несовершеннолетних с экстремистскими установками. Психологическая наука и образование, (3), 72-81.
Солдатова, Г. У. (1998). Психология межэтнической напряженности. Москва: Смысл.
Хломов, К. Д., & Бочавер, А. А. (2018). Онлайн-радикализация молодежи: социально-психологические механизмы. Консультативная психология и психотерапия, 26(4), 75-95. https://doi.org/10.17759/cpp.2018260405
Agnew, R. (2010). A general strain theory of terrorism. Theoretical Criminology, 14(2), 131-153.
Borum, R. (2011). Radicalization into violent extremism I: A review of social science theories. Journal of Strategic Security, 4(4), 7–36.
European Union. (2022). Conclusion paper: How and why minors and youth are attracted by extremist ideologies? (18 p.).
Doosje, B., et al. (2016). Terrorism, radicalization and de-radicalization. Current Opinion in Psychology, 11, 79-84.
González, I., Moyano, M., Lobato, R. M., & Trujillo, H. M. (2022). Evidence of psychological manipulation in the process of violent radicalization: An investigation of the 17-A cell. Frontiers in Psychiatry, 13. https://doi.org/10.3389/fpsyt.2022.789051.
Haghish, E. F., Obaidi, M., Strømme, T., Bjørgo, T., & Grønnerød, C. (2023). Mental health, well-being, and adolescent extremism: A machine learning study on risk and protective factors. Research on Child and Adolescent Psychopathology, 51(11), 1699-1714. https://doi.org/10.1007/s10802-023-01105-5/
Kruglanski, A. W., et al. (2014). The psychology of radicalization and deradicalization: How significance quest impacts violent extremism. Political Psychology, 35(S1), 69–93.
McCauley, C., & Moskalenko, S. (2017). Friction: How radicalization happens to them and us (2nd ed.). New York: Oxford University Press.
Pauwels, L., & Schils, N. (2016). Differential online exposure to extremist content and political violence: Testing the relative strength of social learning and competing perspectives. Terrorism and Political Violence, 28(1), 1-29.
Wallner, C. (2023). The contested relationship between youth and violent extremism: Assessing the evidence base in relation to P/CVE interventions. Berlin: Berghof Foundation. (45 p.)
Vergani, M., et al. (2018). The three Ps of radicalization: Push, pull, and personal. A systematic scoping review of the scientific evidence about radicalization into violent extremism. Studies in Conflict & Terrorism, 43(10), 1-24.
Victoroff, J. (2005). The mind of the terrorist: A review and critique of psychological approaches. Journal of Conflict Resolution, 49(1), 3-42.
Vukčević Marković, M., Nicović, A., & Živanović, M. (2021). Contextual and psychological predictors of militant extremist mindset in youth. Frontiers in Psychology, 12. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2021.622571
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.
Copyright (c) 2025 Russian Psychological Journal